Волшебная Лампочка Волшебная Лампочка Волшебная Лампочка

Личности. Юрий Дитюк

КМС по альпинизму, снежный барс, инструктор по альпинизму 2 категории и гид-высотник, инструктор по горным лыжам.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Николай Ильюха: Предисловие

[Николай Ильюха – альпинист (то ли второй то ли третий разряд, альпинистская книжка куда-то затерялась), ходил с Юрием на Памире (пик Ленина), на Кавказе, в Крыму. Сейчас увлекается дайвингом, лыжами.]

Году этак в 1986 попал я в секцию альпинизма. Дело было зимой, тренировки проходили на Рышкановке в какой-то школе. Пришел я на тренировку, побегали в лесу по мокрому снегу, потом в спортзале начали играть в минифутбол. В одном из эпизодов игры я столкнулся с сильным противником. Завязалась борьба за мяч. После неудачного падения у соперника оказались треснувшими два или три ребра. Так я познакомился с замечательным инструктором альпинизма Юрием Дитюком. Одной-двумя фразами он сразу выделил меня из толпы новичков. К счастью дело было в межсезонье, и я даже продолжил ходить в секцию.
Вторая встреча состоялась в тот же год на майские праздники на Форосе. Я добирался туда сам с опозданием дня в три. После холодной ночевки в Ялте я долго бродил по заповеднику под Форосской стенкой в поисках группы молдавских альпинистов. Ближе к обеду натолкнулся на две или три хорошо замаскированных палатки. Сначала я никого не заметил, но потом из палатки вышел молодой парень, в котором я почему-то сразу узнал Дитюка. Мы долго смотрели друг на друга, потом он вздохнул, узнавая, и спросил:
- Новичок? По скалам лазал?
- Да нет.
- Понятно. Полезешь ?
- Ну-у…
- Ну, идем, пятерочку сходим!
Любой, знающий Дитюка, скажет, что Юра обладает огромным запасом юмора и прочей жизненной энергии.
Сходили мы зигзагами (траверс называется) что-то между единичкой и тройкой, потому что народу на стене было немеряно. На маршруте Юра был как всегда внимателен и собран. Понятными даже чайнику словами он объяснял, как крепить страховку, выдавать веревку и куда не надо лезть.
- Легкий путь не всегда самый лучший, - любил повторять Юрий, оттаскивая меня от кулуаров, по которым сыпались камни.
В общем, мне круто повезло, что моим инструктором оказался Юрий Дитюк. С его подачи я начал ездить в альплагерь Цей, на сборы (Казбек, Джан-Туган), познакомился с Игорем Череску, заделывал швы гермобутилом, пескоструил и красил козловые краны.
Если бы не Юрий, не попал бы я на сборы Кавказ-Памир, где с пика Ленина началась Юрина эпопея высотных восхождений. На этих сборах он был инструктором нашего отделения. Ходил я со многими инструкторами и до этого и после, есть с кем сравнивать. Юра много внимания уделяет безопасности хождения, исключая ненужный риск и правильно оценивая индивидуальные возможности каждого в группе и всей группы в целом. Про высотный альпинизм пусть он сам расскажет, Снежный Барс все-таки. И еще - о его мастерстве говорит хотя бы тот факт, что он водил группы на Пик Победы.
Именно Юрий научил нас видеть не только снег под ногами, но и окружающую красоту гор. Его фраза в пургу на леднике на подходе к Дублям – «Посмотрите, как вокруг красиво!» - стала легендарной. В общем, есть, что вспомнить.
Увлечения Юрия разнообразны и все связаны с активным отдыхом: дайвинг, серфинг, подводная охота, скалолазание, горные лыжи.
Неординарный человек, короче…
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

На высоте как дома

Разговор с Юрием Дитюком 25 марта 2005. Место встречи: Комсомольское озеро

Одесса-мама
ВЛ – Как Вы начали заниматься альпинизмом?
Ю – Я год отзанимался морским многоборьем (плаванье, бег, стрельба, гребля и парус) в Одесском институте инженеров морского флота. Мы победили в Чемпионате Крыма. Но это заняло всю весну, и мне по ошибке не продлили сессию, забыли в списки включить. С тремя хвостами еле-еле перевели на следующий год. Тренер: «ничего страшного». Ничего страшного, а стипендии у меня нет. Я пытался хоть что-то сделать, чтобы он задним числом обратился в деканат. Он отказался, я обиделся. А осенью пришел в институт, смотрю: газеты там после альплагерей, после сборов, фотографии. Подумал, что лучше в альпсекцию ходить, тогда освободят от физкультуры, и пошел. И так потихоньку с 76-го года занимался. До 96-го у меня не было ни одного сезона пропущено. В институте еще сделал второй разряд. Мы занимались скалолазанием, ездили на Южный Буг…
ВЛ – «Мы» - это кто?
Ю – Секции институтов. Было два сообщества: «Водник» (наше) и «Буревестник». Был еще «Авангард», там занимались ребята уже повзрослее, после института. Практически каждый институт имел свою альпинистскую секцию. Секции получали профсоюзные путевки и мы ездили в альплагеря. В Одессе это и сейчас развито.

180 восхождений
ВЛ – Первая гора?
Ю – Пик Николаева в Цее. Единичка.
ВЛ – Какие-то особые воспоминания об этом восхождении остались?
Ю – Конечно. Температура - 39, ангина страшная. Говорить не могу. Все как в тумане. Выполз на вершину, упал, пока люди там фотографировались, полежал немного. Все идут обратно, а я, стиснув зубы, сполз вниз.
ВЛ – Яркие фигуры, личности, которые задавали рост? Может, наставники?
Ю – Все новички смотрят на второразрядников как на супермастеров. Яркая личность... Мне повезло с инструкторами, когда я начинал; мой первый инструктор Литвинов – очень классный спортсмен, к сожалению, его уже нет.
ВЛ – А сейчас Вы наблюдаете таких, о которых можно сказать «вот молодец»?
Ю – Есть, конечно, есть. В первую очередь это те «старики», которые не отрастили живот, а ходят в горы. Я просто на пару лет выпал из этой обоймы, по разным причинам. Травмы замучили и прочее, прочее.

ВЛ – Сложно было в советское время «находить» на КМСа?
Ю – Нормативы менялись постоянно. Раньше наши инструктора закрывали МС той горой, которая потом была одна из многих на первый разряд. И в конце уже было достаточно сложно, еще и потому, что одним из нормативов было первопрохождение. Нужно было сделать свой маршрут. Сделать руководство. А найти хороший маршрут тоже было достаточно сложно, уже многое было пройдено. Особенно на Кавказе.
ВЛ – Где был Ваш?
Ю – В Безенгах.
ВЛ – А что за маршрут?
Ю – Честно говоря, я уже и не помню: у меня больше 180 восхождений.
ВЛ – Большие стены были?
Ю – В конце 80-х в команде альплагеря Цей ходили стену Ерыдаг, Западный Дагестан. Суперстена: 1,5 км перепад высоты, совершенно без воды, отрицательный наклон.
ВЛ – В каком стиле прошли?
Ю – В осадном. 6 дней и 5 ночевок в гамаках. Вода у нас была с собой. Кружка утром, кружка вечером, 125 г дневной паек. А когда наверх вылезли, там как затерянный мир: плато, ручьи, реки, озера.

Высота
ВЛ – У Вас много семитысячников…
Ю – С 88-го я на высоте. Это было, когда я на вольные хлеба ушел. До этого я уже два раза на Эльбрус ходил. Когда мы собрались на высоту, мы с приятелем, Череску Игорем, организовали молдавские сборы. Взяли молодых. С одним отделением у нас сначала были сборы в Цее, а потом с другим мы поехали на пик Ленина. Ребята второй разряд имели. Меня пригласили старшим тренером башкиры и мы сделали совместные сборы. У меня было какое-то опасение, ведь не все люди выдерживают высоту. Есть какой-то порог. После 4 тыс. – первый порог, следующий после 5,5, следующий – 6 с кусочком, а если уже 6 прошел, то там уже и доверху недалеко. Есть такие люди, которые ходят себе внизу не спеша, и также не спеша он 6 тыс., 7 тыс., потом 8 тыс. идет. А есть: внизу мощные, а наверху – горняшка. Не тянут.
ВЛ – Я так понимаю, у Вас организм тянул?
Ю – Еще как! Мы тогда в сезон с Игорем сделали три семитысячника. Сначала Ленина. Потом полетели на следующие сборы с одесситами. Перелеты на вертолете у нас были за литровые «Букеты Молдавии»! Тогда было проще с деньгами и с отношениями между людьми… Пока мы ждали двое суток вертолет, в международном лагере устроили change титановых ледобуров на палатку, флисы (в советское время их здесь не было), а потом один как пристал (они вдвоем после сборов остались, и еды у них было море: консервы всякие) и говорит: «вот если поменяешь, то, сколько унесешь продуктов, все твое». Мы на два метра оттащили ящики, кг, наверное, 70-80. Потом все одесские сборы питались этими продуктами.
ВЛ – Так вот она особенность высоты!
Ю – Да (смеемся). Тогда мы с одесситами перелетели. И так как уже акклиматизация была, сходили пик Корженевской и Коммунизма. А на следующий год мне прислали письмо из Тянь-Шаня, пригласили в киргизский лагерь. И я с 89-го до 95-го каждый год туда ездил.
Потом начал на Победу ходить. Раньше вообще «снежного барса» давали без Победы, потому что она была закрыта с нашей стороны. И когда открыли Победу, где-то в 86-м или 85-м, столько людей там пооставалось, статистика была 1:1. Так они и лежат - не спустишь, очень сложно: выше семи тысяч - очень длинный гребень, практически полдня идешь, а по высоте перепад метров 350. Последний этот гребень с очень страшным снежным ножом, где не застрахуешься…
Я сходил на Победу, а на второй год уже пошел руководителем. Ну и каждый год перед Победой - Хан-Тенгри. А потом с клиентами мы еще на Ленина один раз. Т.е., у меня получается два Ленина, Коммунизм и Корженева, два раза Победа и пять раз Хан. Не считая там всяких попутных вершин, шеститысячников, которые вокруг, на которые мы водили клиентов.

За бугром
Ю - Когда я еще на Тянь-Шане работал, мы несколько раз ездили в Китай, в горную систему Западный Кунь-Лунь. Две горы стоят большие - семитысячники Конгур и Музтаг-Ата. Мы разведывали, этот район хорош под ски-тур. Чем этот район еще знаменит, тем, что, когда готовилась в 54 году первая советско-китайская экспедиция на Эверест, они ходили на Ленина в Союзе и на Конгур в Китае. На следующий год начались проблемы в политике, так и распалась та экспедиция.
А в 93-м еще Канченджанга была, восьмитысячник. С одесситами я ездил. Меня пригласили участником. Слышали про такой «безвалютный обмен»? В конце Советского союза, когда уже начали общаться с иностранцами, но были проблемы с валютами, придумали люди безвалютный обмен. Т.е., ты едешь куда-нибудь в Индию, Китай, Германию, Америку, оговариваешь какую-то программу, тебя принимают, кормят, перевозят, ты деньги не платишь, потом либо в этот сезон, либо на следующий приезжает их команда и тогда наша страна кормит, перевозит и т.д. Т.е., ты туда валюту не платишь, они сюда валюту не платят. Так по безвалютному обмену одесситы в 78-м были в Индии, потом привезли сюда индийцев, завезли на поляну Москвина: они там пролежали благополучно все сборы.
В те времена была единая мощная фирма, которая выставлялась на зарубежных выставках. 120-150 человек клиентов проходило за сезон только альпинистов, а там же еще треки были, всевозможные программы. Была, например, такая интересная программа: со стороны Китая клиенты, кто мог, кто не мог, забирались на Музтаг-Ату, потом жили в Кашгаре (шикарнейший город на шелковом пути, старинный, с улицами-мастерскими, с крепостью мазанкой, минаретами, мечетями и прочим, не испорченный цивилизацией), потом приезжали в Киргизию, тут их встречали, они шли по горам пешком, а рюкзаки вез автомобиль, в общем, трек такой. Вот такие дела.

ВЛ – На Западе что-то ходили?
Ю - В 96-м году мы списались с приятелем и поехали за свои деньги на Мак Кинли. Гора очень простая, намного проще и ниже Ленина. Но по климату там как завьет, пурга как на северах! 4-5 дней метет так, что вообще ничего не видать, все рвет, все сдувает.
ВЛ – Холодно?
Ю – Температура -15-20 градусов. Если пурга, правда, то это каюк, надо тикать быстрее. Там из базового лагеря выскакиваешь, кто за день успевает, кто с одной ночевкой наверху под вершиной. На гору и сразу вниз. За два дня укладываешься. Как правило, там после 4-5 дней пурги, 4-5 дней хорошей погоды. Как пурга заканчивается, публика вся туда, не все залазят, конечно. А в базовом лагере чтобы жить, роют ямы под палатки, иначе их рвет – такой ветер страшный. Когда пурга, каждые час-два выскакиваешь, откапываешь. Когда ночью спишь, так и не раздеваешься или по очереди выходишь откапывать.

Грани
ВЛ – Как Вы считаете, есть какие-то ограничения для занятия альпинизмом?
Ю – Только финансовые. Потому что каждый человек в этом может найти что-то для себя интересное и то, что ему по силам. Недавно Россия показала репортаж, как тренируется Насонова, знаменитая женщина (живет сейчас в Крыму): бабушка такая, ей лет 60 где-то, точно. Она всегда была в хорошей спортивной форме. Сейчас тренируется и вроде как планирует на Эверест или, по крайней мере, в ту сторону поехать. По скалам лазает, дюльферяет. Давала интервью короткое. В общем, если есть настроение, все упирается только в деньги.

[на фото рядом с Юрием (крайний слева) его жена Тамара Кардемон - I-ый альпинистский разряд, инструктор альпинизма 3 категории]

ВЛ – Как Вы относитесь к женщинам на высоте?
Ю – Категорически против. Есть технические вершины, для которых существуют женские пределы. У одних больше, у других меньше. Не только за счет физической силы, а еще и из-за женской психики. В критической ситуации женщина может адекватно отреагировать, а может удариться в истерику, даже очень опытная.
ВЛ – Мужчины тоже.
Ю – Согласен. Просто такие мужчины сразу отсеиваются. Смысла большого нет пытаться затянуть женщину туда: наравне она не будет работать, а во-вторых, это сильная психологическая нагрузка. Это каждодневная пахота, два-три месяца постоянно ты в напряжении. Это очень тяжело и просто надо жалеть женщин.
ВЛ – А если это ее выбор?
Ю – Ну, женщины ходят и в Гималаях и на Эверест. Но таких единицы. Прошедших через многое, с крепкой психикой. Потому что такие бывают моменты в горах… Не то что там минутное происшествие, а изо дня в день одно и тоже.
ВЛ – Так на третий день привыкаешь... и кружка воды в радость…
Ю – В удовольствие надо заниматься. А когда уже на износ организм работает, мне кажется, надо женщину пожалеть.

ВЛ – Сколько времени Вы в горах проводили в самое активное время?
Ю - Я был инструктором с 85-го года, потом гидом до 96-го. Каждый год работал по три месяца, потом еще сборы весной, осенью. В Кишиневе бывал по три-четыре месяца только, остальное все в горах.
ВЛ – Как семья реагировала?
Ю – То реагировала, то не реагировала.

ВЛ – А для чего люди ходят в горы?
Ю – Ну, это вечный вопрос и каждый отвечает по-разному. Для начала мне было просто интересно, потом уже какой-то спортивный азарт появился – разряды до КМСа, а когда стал ходить на высоту первый, второй год, мне было опять-таки интересно, где мой организм «даст задний ход». А потом я на высоту как к себе домой ездил.

ВЛ – Как по Вашим ощущениям, навыки, приобретенные в альпинизме, помогают в жизни?
Ю – Не навыки, а, наверное, склад характера. Спокойно оцениваешь ситуацию, не дергаешься, умеешь в критической ситуации все взвесить и по возможности принять лучшее решение. Конечно, помогает. Особенно, когда я работал с людьми инструктором, тренером: еще и за них отвечаешь - за ними надо уследить, помочь, подсказать. Ну и как школа общения с людьми.
ВЛ – А бывает, что мешает?
Ю – Никогда. А как оно может мешать? В некоторых ситуациях считаешь себя слишком умным, да? Нет такого.

ВЛ – Что бы Вы посоветовали молодым, которые начинают заниматься альпинизмом? От чего бы предостерегли?
Ю - Все упирается в самое главное – в безопасность, а потом – в общение с людьми. Что касается безопасности, по молодости даже у меня несколько раз было - на пятерки ходили параллельно без всякой страховки. Оценивать надо ситуацию и свои силы и ни в коем случае не заниматься показушностью. Делать все в пределах 200-500-процентной гарантии безопасности. Бывают, конечно, ситуации, когда стихия или природа вмешивается. И даже такие вещи надо стараться по возможности предусмотреть. А когда общаешься с людьми - одни в чем-то сильнее тебя, кто-то слабее - относиться ко всем ровно, и к тем и к другим, не слишком почитать старших и не принижать тех, кто младше тебя. Тогда к тебе народ потянется.

ВЛ – А чего без страховки ходили тогда, по дурости или интересно так было?
Ю – Нет-нет, у нас тогда такой период был, что мы ходили за день маршруты, которые люди обычно шли несколько дней. Мы были в супер физической форме. Мы тогда участвовали в Чемпионате союза по скалолазанию, т.е. скалами серьезно занимались. В Крыму торчали. В день полтора километра – это был минимум чтобы пролезть. Чувствовали себя уверено. Там, где какой-то затык, останавливаешься, тормозишь другого, достается веревка и проходиться.
ВЛ – Это по знакомым маршрутам?
Ю – Нет. Не по знакомым. Знакомые, как правило, идешь либо с отделением, либо с клиентом. А для себя охота что-то новое.

ВЛ – В Крым охота?
Ю – Я почти каждый год туда езжу, ныряю. А на скалах сейчас «тройку», может, залезу, Форосскую, а так серьезные маршруты уже не пойду. Я там все практически пролез: Форосскую стену, Куш-Каю, с 76-го года с «двоечки» начали там лазить, и пошло-поехало дальше, дальше. В Судаке лазали несколько лет, на Морчеке - классная гора такая, супер.

ВЛ – Как сейчас форму поддерживаете?
Ю – На лыжах катаюсь. Бегаю после обеда, часа в четыре-пять, кроссик хороший. На своем горном байке гоняю по холмам. Сейчас увлекся дайвингом, стреляем.
ВЛ – Кого?
Ю – Рыбку. Щук, карася.
ВЛ – Это такое новомодное увлечение?
Ю – Ну, я как-то приехал к своему приятелю на дачу, смотрю: он стреляет. Я надел все снаряжение, попробовал, мне понравилось. Я недавно, года два всего. Во-первых, это физическая нагрузка, потом азарт – затаиться, выследить, не вспугнуть, подкрасться, стрельнуть. Потом это ныряние с трубкой, без акваланга, на задержке дыхания. До дайвинга увлекся парапланом, года три летал, пока не поломался, решил прекратить.
ВЛ – А на восхождениях срывы были?
Ю – Ну, срывы рабочие я не считаю за срыв, когда идешь с нижней страховкой, сорвался, ну что ж тут, такое бывает. А было один раз на тренировке в Крыму, летел без веревки, где-то метров 8-10, чудом не попал на камень, сильно ушибся, меня на руках привезли. Ничего не поломал, но отбил все внутренности, пятки.
ВЛ – После этого не возник какой-то страх перед скалами?
Ю – Не-а.

Завтра
ВЛ – Ближайшие планы по горам?
Ю – Ну, вот уже который год с приятелем хотим поехать на Эльбрус походить-продышаться. Когда мы работали на КСП в Приэльбрусье, мы же ходили на Эльбрус как? Утром встаешь – на первую канатку налегке с лыжами, в легком варианте на гору, вниз скатился, на последнюю канатку успеваешь. Вот так вот ходили.
ВЛ – А от чего зависит, пойдете Вы с приятелем или нет?
Ю – Старые, ленивые стали. Надо собраться, вот и все. Мы были как-то года три назад, в ноябре, дошли до седловины, а там непогода, выше не пошли.

ВЛ – А вернуться на высоту, выше Эльбруса, не хочется?
Ю – Есть настроение, но нет возможности. Сейчас это все очень дорого. Одна дорога только чего стоит. Та фирма, через которую я работал, уже не существует. Я пытался устроиться просто гидом (несколько последних лет я был директором верхнего лагеря на 4200 под Победой), они говорят, что помнят, но дорогу оплатить не могут. Платят только зарплату 100 долларов. А дорога стоит 400$ в один конец, 400 в другой. Несколько лет так звонил, а потом уже не обращался, потому что у них клиентов все меньше и меньше.
Было б с кем, пошел бы. Одно время пытался через румын клиентов найти. Не заработать, а просто, чтобы было на дорогу. Сейчас в целом иностранных клиентов стало намного меньше. На Тянь-Шане те, кому было интересно, прошлись по одному разу, а два раза никто не едет. Достаточно сурово. На 4200 жить, туда забрасывает вертолет и надо еще ходить на гору. За все время, что я там был, можно по пальцам пересчитать иностранцев, кто на Победе был, на Хане побольше.

ВЛ – Есть какая-то гора, маршрут, который очень хотелось когда-то сходить, но так и не получилось?
Ю – Да. Вот то, что Могила сходил - Транго. Мы с Ситником хотели его сходить в 95-м году. Около года искали средства, но так и не нашли. Тогда мы были в хорошей форме после высоты, и скалами занимались.
ВЛ – Ситник и теперь в хорошей форме.
Ю – Да. А я где-то уже около двух лет не лазаю.
ВЛ – Сейчас Вы могли бы сводить клиентов на высоту?
Ю – Ну, клиенты нужны.
ВЛ – А по силам?
Ю – Конечно. Нужно где-то полгода тренировок. Предварительно – на Кавказ съездить.

ВЛ – Каковы, на Ваш взгляд, возможности развития альпинизма в Молдавии? Есть какие-то перспективы?
Ю – Перспективы всегда есть. Тут два фактора: первый – чтобы были энтузиасты и руководители, которые бы сплотили, сколотили и не дали бы народу разойтись в стороны, и второе – чтоб какая-то база была, чтоб те же молодые могли прийти к кому-нибудь - взять веревку, взять обвязку. Вот он хочет лазать, а у него ничего нет, и платить по 100-200 долларов за снаряжение тоже нет возможности. Хоть минимальная какая-то база нужна.
И потом, чем хорош альпинизм, это не в голом виде спорт, это ж общение с людьми. Когда за костром с песенками, когда на восхождении сложном, когда под дождиком, под снежком, камнепадом – разные ситуации, по-разному люди себя проявляют, и ты себя по-разному ведешь, то есть общение. Классная штука!
ВЛ – Если бы сейчас сложилась такая ситуация, что появиллись бы люди, желающие создать клуб, было бы Вам интересно в этом участвовать?
Ю – Конечно, интересно. Если мой опыт, какие-то знания будут востребованы, то почему нет?