Homepage
 

Горы

Искусство

Магазин

Беседка

magic-lamp@mail.ru

Личности. Сергей Капралов

КМС по альпинизму. 1-й разряд по плаванию.

______________________________________________________________________

П р е д и с л о в и е

Александр Ручкин Про Сергея Капралова.    ______________________________________________________________________

Справка. Александр Ручкин – известный российский альпинист, заслуженный мастер спорта, победитель и призер чемпионатов СССР и России, участник Русского экстремального проекта и Проекта «Русский путь - стены мира», герой фантастического, на грани безумия, восхождения по Северной стене Жанну (Гималаи) в 2004 году (Золотой Ледоруб-2004!). В перерывах между экспедициями живет в С.-Петербурге.

=================================================================================

  Двадцать лет спустя:

В доме нужно жить так, чтобы всем было хорошо

 Участвовали: Сергей Капралов (С), его жена Галя, их дети Илья (9 лет) и Юлька (год). Юлька помалкивала, зато улыбалась. Волшебная Лампочка задавала вопросы.

 ВЛ – Первый вопрос я хотела бы задать Гале. Пусть он немного избитый, но все ж. Как Вы относитесь к тому, что Сергей занимается альпинизмом?

Галя – Ну, занимается себе и занимается. Это нечто индивидуальное, лично его. У меня тоже есть какие-то свои занятия.

ВЛ - А чем Вы занимаетесь?

Галя – С виду это не так, конечно, грандиозно…

С- (Смеется) Вышивает крестиком! А вот еще делает классное такое, круглое  - кекс называется.

Галя – Ну да, конечно, сейчас я больше домом занимаюсь. И чем больше детей, тем все как-то больше увлекаешься домашним уютом.

ВЛ - Значит, когда Сергей куда-то уезжает, Вы совершенно спокойно к этому относитесь?

Галя – В общем, да. Ведь это его личное. Но есть, конечно, страх, как же…

ВЛ – Когда вы познакомились, Сергей ходил в большие горы?

Галя – Я не помню, чтоб он не ходил куда-то, он все время куда-то ездил…

 ВЛ – А вместе вы куда-нибудь отправляетесь?

Галя – Да, когда есть возможность, мы с детьми выезжаем, стараемся быть вместе. Правда, пока они маленькие, я чаще нахожусь с ними, понимая, что можно чем-то поступиться, дать возможность Сергею поехать одному (Галя с Юлькой уходят, уже поздно).

ВЛ – Илья, а что ты делаешь, когда папа себя плохо ведет?

Илья – Я запираюсь в своей комнате и занимаюсь своими делами. Правда, такое бывает очень редко. Папа всегда ведет себя хорошо.

ВЛ – А ты папу как-то пытаешься приструнить, наказать за что-нибудь?

Илья – А не за что.

ВЛ –Помнишь ты на скалах кричал ему: Получишь у меня!

Илья – Ну бывает там. Это такая шутка.

ВЛ – Сергей, есть какие-то принципы, правила, которых Вы стараетесь придерживаться в вопросе воспитания детей?

С – Обычное правило: я считаю, что самое лучшее убеждение - личный пример. Это первое. А второе – в доме нужно жить так, чтобы всем было хорошо. Вот и все. Если есть такая возможность, нужно везде брать детей с собой. И никакого насилия. У нас есть такая договоренность, что я не навязываю - ни вещей ни взглядов. Я детям показываю. Если они хотят – пожалуйста. Нет – нет.

ВЛ – У вас дома один телевизор?

С – Да.

ВЛ – Как вы разрешите, например, такую ситуацию: идет классный фильм-фантастика, который нравится Илье, он давно его хотел увидеть; идет также интересная передача про животных, которую хочет смотреть Галя; и идет репортаж про горных лыжников. Что вы будете смотреть?

С – Это ситуация гипотетическая, конечно. Потому что мы вообще редко смотрим телевизор.

ВЛ – А все же, как бы вы договорились в этой ситуации?

С – (Илье) Что бы мы смотрели?

Илья – Ну лыжи, конечно.

ВЛ – Вы могли бы вообще без телевизора жить?

С – Да. Мы и так не очень его.

ВЛ – Чем вы занимаетесь вечерами, когда все собираются дома?

С – Общаемся. Правда, у нас сейчас такое время, что не очень-то удается пообщаться.

Илья – Я делаю уроки.

С – Юлька не дает особо общаться. А выходные мы обычно всегда проводим вместе.

ВЛ – А что делаете?

С  - На скалы ездим, на бассейн, в парке гуляем, по магазинам ходим – всегда вместе.

ВЛ – Вчетвером?

С – Если есть возможность, то да. Если детям это по силам, значит, надо их брать. Не затем, чтобы им там что-то прививать, а просто для их развития. Это и для семьи хорошо.

ВЛ – Есть ли смысл пропагандировать альпинизм в Молдавии? Рассказывать, может, что-то показывать, привлекать народ?

С – Я считаю, что просто так пропагандировать смысла, конечно, нет. Любая пропаганда преследует какую-то цель. А цель тут может быть только одна, какая-то личная. Альпинизм ведь коллективный вид спорта и заниматься им в одиночку тяжело. Поэтому, если хочешь заниматься альпинизмом, тебе нужна компания, команда, общество какое-то нужно.

ВЛ – Ну это вопрос скорее с точки зрения возрождения былого, как это уже произошло в России, на Украине…

С – Здесь просто еще нет критической массы, когда появятся более-менее подготовленные люди… Вообще, если человек хочет достойно, цивилизованно, с интересом проводить свой досуг, то он придет к этому рано или поздно.

ВЛ – Как вы начали заниматься альпинизмом? Была ли какая-то личность, человек, который рассказал вам об этом? А может, показал?

С – В общем-то, да. Это было в Харькове, когда я учился. Уже тогда я ходил в горы, но не был альпинистом. Ходил с туристами. Меня познакомили с человеком, который рассказал много о том, что такое альпинизм и, что, главное (а я был курсантом), этим спортом можно заниматься в армии, потому что он по советской классификации был военно-прикладным. И это позволит мне без отрыва ездить в горы, участвовать в соревнованиях. Не долго думая, я переключился на этот спорт.

ВЛ – Так это был единственный мотив?

С – В общем-то, да. Ну, горы, конечно, это красиво. Но тогда было нелегко…

ВЛ – Чем по-Вашему отличается альпинизм от туристских походов?

С – В альпинизме больше спортивного духа, больше нужна физическая подготовка, другие навыки, которые требуют постоянной тренировки.

ВЛ – Но ведь и туристам многое из этого тоже необходимо.

С – Да, но здесь сама идеология восхождения и идеология похода несколько различаются.

ВЛ – И у горных туристов бывают сложные ледовые стенки, скалы.

С – Да, это уже элементы альпинизма.   Если говорить об отличии, то туристский поход – это, скажем так, интересное авантюрное проведение времени вместе с друзьями, а альпинизм – здесь все-таки больше замешано спортивное тщеславие. То есть человек хочет не только преодолеть себя, но и показать другим, что он что-то может. Преодолеть свои страхи, каким-то образом выделиться из общей массы. Я всегда вообще считал, что альпинистом движет человеческое тщеславие, в большей степени.

ВЛ –Есть мнение, что в альпинизм идут, в основном, люди с выраженным чувством неполноценности.

С – Ну, (смеется) где-то что-то в этом есть. Хотя, я думаю, если покопаться какому-нибудь психологу… У каждого из нас наковыряют комплексов… достаточно много.

ВЛ – Наверное, бесспорно, что этот вид спорта помогает человеку преодолеть какие-то внутренние проблемы или, может быть, страхи.

С – Нельзя так однозначно сказать, что он помогает, но, в общем-то, он, как и любое настоящее дело, дает человеку какую-то точку опоры. В каком плане? Когда человек попадает в сложную ситуацию, он может вспомнить, что альпинизм у него за плечами, то есть он может вспомнить: а тогда мне было тяжелее, чем сейчас. Опыт альпинизма дает такую «жизненную точку», на которую всегда можно, так сказать, опереться.

ВЛ – То есть он помогает в жизни?

С – Я думаю, что да.

ВЛ – А есть какой-то пример?

С – Наверно, вот так конкретно нет. Я не думаю, что можно привести такой пример, (смеется) что на меня бросилась собака и тут я вспомнил, что когда-то было страшнее, чем сейчас. Наверно, нет. Это все-таки больше подсознательно.

ВЛ – А есть такие ситуации, когда в общем-то понимаешь, что альпинизм в чем-то мешает?

С – Не то, что мешает… В альпинизме, конечно, необходим профессиональный подход. Потому что это экстремальный вид спорта, который требует хорошей подготовки, навыков для того, чтобы ходить безопасно. И чтобы этого добиться, нужно очень много времени. И человек, в общем-то, по своей воле или нет, попадает в определенную среду, тусовку. Есть два варианта: сначала он туда хочет попасть и создает для себя эту узкую тусовку, этот мир, а потом ему из этого мира, если изменяются какие-то обстоятельства, очень тяжело вырваться. Вот так вот. Что-то такое действительно есть у многих моих знакомых. Может, это сложности, а может, наоборот. Может, кому-то это и не помешало бы. Я думаю, что это очень субъективно. В жизни ведь неизвестно, где победа, а где поражение. И сослагательное наклонение здесь тоже неуместно, то есть, неизвестно, что бы было, если б я вовремя бросил альпинизм, а может, ничего бы и не было. Конечно, в некоторых случаях эта идея ограничивает где-то, может быть. У меня лично в жизни был момент, когда я почувствовал, что альпинизм меня ограничивает. Мне пришлось приложить достаточно много усилий, для того, чтобы немножко раздвинуть границы…

ВЛ – А можно поподробнее? Что вы почувствовали? Что это отнимает полностью время, замыкает на горы?

С – Я просто почувствовал, что я не могу реализоваться.

ВЛ – Социально?

С – В общем-то да. Альпинизм, ведь, это работа большей частью рук и ног. Я просто в один момент понял, что я хочу реализоваться и как человек с высшим образованием. Мне пришлось поменять, так сказать, свою жизнь, но, конечно, не без ущерба для альпинизма. Так как то, чем я занимаюсь сейчас, альпинизмом-то уже назвать тяжело. Это такие туристические выезды с элементами скалолазания.

ВЛ – А в будущем у вас есть какие-то планы сходить что-нибудь высокое?

С – Ну, в общем-то, конечно, я б не отказался сходить в большие горы.

ВЛ – А какие?

С – Можно было бы, конечно, на Кавказе что-то сходить или в Альпах. Я так думаю, что мне вполне по силам сейчас сходить что-нибудь такое. Доломиты, например, скальные. Идти такие маршруты, как «каля ферата» большого смысла нет. Можно съездить и в большие горы, я имею в виду Памир, Тянь-Шань. Но это потихоньку. Походить, пожить сначала, свыкнуться, вспомнить, а потом уже можно что-то там и сходить попробовать.

ВЛ – В какой компании вы предпочитаете ходить в горы? В большой команде? В «двойке»? Как лучше, комфортнее?

С – Ну, если говорить о комфорте,  и если говорить об альпинизме, в альпинизме комфорт – это прежде всего безопасность. Если ходить серьезные горы, хорошо бы иметь какую-то подстраховку. Надо команду, конечно, иметь.

ВЛ – Сколько народу она должна включать?

С  - Чтобы выехать в горы и полноценно ходить что-то серьезное, надо человек восемь, это минимум. Двойка, четверка – на горе и хотя бы столько же людей, которые на подстраховке. Если идти какой-нибудь серьезный маршрут, то в такой компании мне бы было комфортно.

ВЛ – А как Вы относитесь к людям, которые ходят соло, в одиночку?

С – Я их понимаю. Если человек чувствует, что он способен и может, вернее, не то, что может, а получает от этого удовольствие, удовлетворение, то почему бы и нет?

ВЛ – А люди вообще зачем в горы ходят?

С –Вряд ли можно ответить на этот вопрос.

ВЛ – Тогда по-другому. Зачем ходите в горы Вы?

С – Опять же, в горы я сейчас не очень-то хожу…

Илья – А можно я? Я думаю, что «зачем человек ходит в горы» - это такой же вопрос, как и зачем человек живет. А зачем человек живет? Я думаю, что это ради удовольствия. Ведь никто не знает что дальше.

С – Ради удовольствия, да?

Илья – Ну где-то так приблизительно.

С – Может быть и да. Философский, конечно, у тебя ответ. В общем-то, да. Конечно, человек идет за положительными эмоциями в горы. Может быть, само восхождение и не будет каким-то восторгом, но зато любое усилие над собой дает положительные эмоции после того, когда ты что-то преодолел.

ВЛ – Ага, скажем,  пять дней, мучаешься все время, пилишь в гору! Какое там удовольствие? Холодно, голодно, страшно!

Илья – А потом какие воспоминания! Вот - пролез!

С – Да… Таких удовольствий мы напробовались!

ВЛ – А вообще альпинизм можно назвать экстремальным видом спорта?

С – Безусловно.

ВЛ – А скалолазание?

С – Ну, скалолазание, конечно, в меньшей степени экстремально. Но все равно. Момент срыва или ожидание его очень хорошо снабжает организм адреналином.

ВЛ – Вот Вы срывались?

С – Бывало.

ВЛ – И как?

С – (Смеется) Не очень приятно, совершенно верно.

ВЛ – Что-то меняется после этого?

С – В общем-то, нет. Правда, я считаю, что срыва не надо допускать ни при каких обстоятельствах, если это относится к альпинизму. В скалолазании срыв - дело обычное, иногда даже положительное. В начале сезона, если ты пару раз не сорвешься… Вообще, человек, чтобы почувствовать уверенность в страховке, должен сорваться. Это в скалолазании. В альпинизме, конечно, допускать срывы нежелательно. Там, где сделаны непостоянные точки страховки, есть большая вероятность их вырвать ударом. Это опасность - и для лезущего и для страхующего и для всей команды. Поэтому лучше срывы не допускать. Я думаю, со мной согласится любой альпинист.

ВЛ – Если возвращаться к вопросу о команде, перечислите самые ценные качества хорошего партнера?

С – Вряд ли можно нарисовать портрет идеального напарника. Потому что разные бывают люди по мышлению, настроению… Иногда хочется, чтобы тебя сопровождал какой-нибудь молчун, иногда хочется наоборот, чтобы был балагур. Иногда хочется лезть первым, иногда - наоборот. Представить себе человека, который так хорошо бы подстраивался, скажем так, трудно.

ВЛ – Надежность, на Ваш взгляд, можно включить в ряд необходимых напарнику качеств? И можно ли сразу определить, надежен человек или нет?

С – Да, в общем-то, можно. По мере опыта.

ВЛ – А бывали такие случаи, когда человек с виду вроде надежный, а в горах оказывался не очень?

С – Таких вот, крайних, что называется, ситуаций у меня не было. Попадал, конечно, в тяжелые ситуации, потенциально опасные, реально опасные. В общем-то, мне повезло, потому что из тех, с кем я ходил, я не могу ни о ком сказать, что он был ненадежным в горах. И в альпинизме ведь я ходил не со случайными людьми. У нас была команда, которая очень много прошла вместе.

ВЛ – Если говорить о рельефе, какой Вы больше предпочитаете: скальный, ледовый, снежный? Что ближе?

С – Ну конечно, скальный.

ВЛ – Даже если минус двадцать?

С – Тут я, наверно, скажу, что нет. Это исходя из последних лет. На льду, честно скажу, давно не был. Но когда-то чувствовал себя на льду нормально. Снег: тоже неплохо. Я много ходил комбинированных маршрутов.

ВЛ – А высота? Есть какие-то предпочтения?

С – Высоту ходил. Сходил три семитысячника. Я легко переношу высоту. Без сильных мучений. Конечно, когда человек говорит, что чувствует себя там всегда хорошо – это преувеличение. Главное, чтоб он сильно не мучился. Сходить высоту можно.

ВЛ – Многие с возрастом переходят из технического альпинизма в высотный…

С – Да, но это те, кто регулярно и много ходит, у которых в этом весь смысл жизни. Для человека вроде меня, который хочет хорошо провести свободное время, выбирать между экспедицией на месяц-два и поездкой в небольшие горы, к сожалению, не приходится.

ВЛ – А какая Ваша первая вершина?

С – Уже и не вспомню. Где альпинистская книжка, тоже не помню. Еще при Союзе я прекратил эти записи в книжке, потому что, вроде, достиг какого-то уровня.

ВЛ – КМС?

С – Да. А дальше уже смысла не было все это писать, потому что на мастера надо очки в соревнованиях набирать.

ВЛ – Вспоминаются какие-то команды, напарники из старых времен, с которыми хочется взять и снова что-нибудь сходить?

С – Ну конечно! Само собой вспоминаются. У нас была замечательная команда! Вот я ходил с командой Сибирского военного округа. К сожалению, многие уже завязали, некоторые погибли. Вспоминаю те времена: какой был молодой - полный сил, энергии, задора пионерского…

ВЛ – Никто не ходит из них теперь?

С – Нет, почему, ходят. Ручкин тот же. Глеб Соколов. Да, читаю периодически в новостях: сходили туда, сходили сюда.

ВЛ – А сейчас бы могли с ними - раз и?..

С – Почему нет? Можно. Только то, что по силам, естественно.

ВЛ – У Вас есть какие-то специальные практики поддержания физической формы, здоровья?

С – Пробежка каждое утро, зарядка. Если я утром не пробежался, считаю, что день не задался с утра. Если есть возможность, хожу на бассейн, езжу на скалы. Ну и в еде предпочтения тоже есть: больше овощей, не ем там всех этих кэрнэцей и прочих… жареных, бульонов не пью, колбасы не ем. Люблю рыбу. У нас с ней напряженка в магазинах. В общем-то, и все.

ВЛ – Есть какие-нибудь хобби, увлечения, причуды? Как досуг проводите?

С – Скалолазание и есть такое хобби. Тот же дайвинг, периодически удается вырваться. Могу поддержать другие какие-то там любые увлечения. Ну, горные лыжи. Сейчас сноуборд. Летом велосипед с удовольствием. У меня есть пару трасс. Вот Илья не даст соврать, у нас в лесу неплохие трассы есть. Большое удовольствие. По-настоящему. Да? Не то, что горный велосипед по пешеходным дорожкам. (Илья смеется) А что касается пассивного хобби, я люблю в свободное время почитать какие-нибудь книги, поднять свой уровень - по управлению, менеджменту.

ВЛ – Вроде социальной психологии?

С –Да, я этим занимаюсь и мне интересно, как это сделано где-то еще, и вообще, чем живут другие, какие решают задачи. Могу вас разочаровать немного, но художественную литературу я сейчас не читаю вообще.

ВЛ – Почему?

С – Мне как-то неинтересно.

ВЛ – А были в юности какие-нибудь книжки, которые по-настоящему затронули?

С – Конечно. Джек Лондон, как и любого пацана. Достоевский - в более зрелом возрасте.

ВЛ – А поэзия?

С – У меня все-таки склад ума больше логический, аналитический. Поэзия, музыка мне не так близки.

Илья – Как и мне. Но я сам иногда пишу стихи.

ВЛ – Интересно! А какие именно ситуации затрагивают так, что хочется писать стихи?

Илья – Ну, когда нечего делать. Ты увлекаешься этим…

С – Нет, чтоб пойти маме помочь: она посуду моет – а он стихи сочиняет.

Илья – Я, вообще-то, чаще всего книжку читаю больше. Про роботов сейчас, например.

ВЛ – Если возвращаться к альпинизму, какая гора была самая сложная, запоминающаяся?

С – Не могу сказать, что одна. Что самое интересное, эти горы не самые сложные по категории. Мне запомнилась  одна гора, она всего лишь троечка-Б, но мы там так хлебнули… Это было в районе Заалийского Алатау, там, где Медео, Туюк-Су. У нас были зимние сборы, и мы пошли на эту гору, пик Комсомола что ли или пик Абая, высота небольшая, около четырех тысяч. Но был сильный мороз. Героически так шли… И не успели до света. Мы спускались уже по ночуге, бедного Ручкина на веревке вниз кидали, он там как-то шкрябался, делал станцию, принимал, потом другого бросали, потом гребли при свете луны полностью обессилившие, пришли уже в нашу хижину под утро. Вот эта гора запомнилась. Запомнилась гора с Колей Головченко, которую мы ходили. Кстати, Коля, если говорить об идеальном напарнике, он ближе всего. Я думаю, что это будет не только мое мнение, но и остальных. Человек исключительно надежный, комфортный. С ним, из всех с кем я в последние годы ходил, было, наверное, лучше всех.

ВЛ – Он сейчас в России живет?

С – Да. Всегда в хождении с ним я лично чувствую себя, даже в «двойке», достаточно уверенно, независимо от того, первым идешь или вторым. Приятный вообще человек, неунывающий. Уже не помню, как. эта вершина называется. Какая-то пятерка-Б в Узунколе. Я там срывался. Напряженный момент был, сбились с линии маршрута, забурились в зеркала, испробовали все альпинистские технологии типа маятников, лазания с искусственными точками опоры, по щелям закрытым…

Илья – О, маятник? Это про меня, да?

С – Нет, не про тебя. Спускались дюльферами уже по пути, которым должны были подниматься. Запомнилось это не только оттого, что «промахнулись», а по общему напряжению…

ВЛ – Что ж, спасибо Вам большое…

Илья – А что, больше разве нет вопросов?

ВЛ – А, мы же тебя не спросили про самое страшное, тяжелое восхождение! Самое запомнившееся.

Илья – Самое страшное?

С – Да, вот в прошлый раз у нас выключили свет здесь. Не было света, и Илья восходил на пятый этаж в темноте по лестнице. Боялся страшно. Без фонаря-то! По черному темному подъезду! Правда, было страшно? Помнишь?

Илья – Помню! Не, по-реальному, в Крыму я ходил на скалах … Шестерку-Б, да? Я там на маятнике сорвался и так испугался, что заплакал.

С – Но пошкрябался ж там!

Илья – Пошкрябался…

ВЛ – Илья, а ты рассказываешь в школе, что лазаешь?

Илья - Рассказываю, только мне не верят. (Документальное свидетельство)

ВЛ – Мы тут разработали такой «психологический тест». Мы называем пары слов, образов. Вы можете либо выбрать одно слово из пары, либо назвать третье, что угодно. Единственное условие – сделать это надо очень быстро, сразу. У нас нет какого-то «ответа», «ключа» этого теста. Просто интересно. Начинаем? Ледяное-раскаленное.

С – Ледяное.

ВЛ – Проза –песни.

С – Проза.

ВЛ – Полет-плаванье.

С – Плаванье.

ВЛ – Неизвестное-надежное.

С – Неизвестное.

ВЛ – Математика-биология.

С – Математика.

ВЛ – Дерево-цветок.

С – Дерево.

ВЛ – Свобода-счастье.

С – Счастье.

ВЛ – А теперь в таком же темпе можете ответить – одним ассоциативным словом, группой слов – на вопрос Ильи: зачем вообще люди живут?

С –А вы знаете, я так думаю, Илья ответил правильно.(Смеется) Хотя он наверно это подслушал у меня… Или нет?

Илья - Нет! Я сам придумал.

С – Это удивительно, но я придерживаюсь того же мнения. В общем-то, мы живем для удовольствия. Просто каждый находит это удовольствие в чем-то своем. Нагружать себя какими-то обязанностями и прочим – вряд ли человек от этого получает удовольствие.

27.11.2004

© Фото С. Капралова
© Фото В. Куликова
© Фото А. Ручкина  
© Фото ВЛ